Добрый день!

 Редакция журнала предлагает Вашему вниманию новую книгу Александра Дьячкова - "Здравый смысл". Александр был одним из тех, кто создал журнал "Побег". Три первых номера полностью вышли под его мудрым руководством. К сожалению, после этого он сосредоточился целиком на своем творчестве и не смог больше уделять журналу много внимания. Тем приятнее нам, что он не забыл свое детище и прислал нам рукопись новой книги.

Мы позволили себе сопроводить книгу высказываниеми мастеров Литературного института, которые хорошо знают Александра.

С уважением,

Задумов Сергей

…Самое привлекательное в стихах Александра Дьячкова, на мой взгляд, это чрезвычайно редкий в поэзии особый масштаб его духовного поиска. Он нигде не преувеличивает, не становится на котурны, он старается выразить свою человеческую сущность точно и детально…

Евгений Рейн

…Стихи Александра Дьячкова глубоко драматичны: в них всегда присутствует конфликт между дольним грешным устроением мира и идеальной реальностью, которую живо ощущает душа поэта. Однако здесь нет ни нот уныния, ни тягомотного пессимизма, ни наигранного разочарования, которые столь часто угнетают нас в стихах молодых стихотворцев…

Олеся Николаева

Александр Андреевич Дьячков. Родился в 1982 году в городе Усть-Каменогорске (Казахстан). С 1995 года живёт в Екатеринбурге. Окончил ЕГТИ (Екатеринбургский государственный театральный институт) по специальности театроведение. Студент пятого курса Литературного института им. А. М. Горького.

Стихи печатались в журналах: «Урал», «Сибирские огни», «Арион», «Юность»; газетах: «Труд 7», «Литературной газете».

Автор двух поэтических сборников: «Стихи», 2003 г., Екатеринбург, ТЕПЛО; «Некий беззаконный человек», 2007 г., Екатеринбург, Издательство Ново-Тихвинского женского монастыря.

_________________________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

куст первый:

СОЛОВЕЙ

Что стонать, вздыхать и охать…

МЕТРО

Скрипит на зубах пепси-кола…

Когда чудит погода…

Не играю, заметь…

Как на могильную плиту…(Из Байрона)

куст второй:

Поначалу, когда я крестился…

ПРИЛОГИ

О ЗЕМНЫХ ПОКЛОНАХ

Конец недели. В честь субботы…

На пустыре, там, где таможня…

БУНТ

И вновь я согрешил. О, сколько раз…

ветки: сюжетные стихи

«ДВА МИРА»

ЧЕТЫРЕ ШАГА

БИЗНЕС (ТУМАН)

МУЗЫКА

Где-то нашёл по пьяни…

Бросить тоску. Не бродить по парку…

ПАЛАТА НЕВРОЗОВ

куст третий:

Увы, я вижу не очаг…

Когда я прямо осознал…

Горизонталь дороги…

Не романтик, не лирик, не пророк, не судья…

По страстям, по страстям, по страстям…

Спасусь ли Божественным чудом…

Господи, не дай мне славы, публикаций, премий, книг…

куст первый: любовь

СОЛОВЕЙ

Светало понемножку.

В сумятице ветвей

как будто понарошку

забулькал соловей.

Мы венчаны и вправе

я на такую связь,

но закурил не прави…

нет правильно стыдясь.

* * *

Что стонать, вздыхать и охать,

что любви на свете нет,

если подленькую похоть

я не вытащил на свет.

И в семье, в законном браке,

можно жить в грехе, и как!

Так рождённые в бараке

во дворце найдут барак.

Еду в холодном поту.

И разрывает нутро

скрежет зубовный во рту

или вагона метро?

Пиво из банки допив,

баба роняет её,

смотрит, ботинком добив, –

змеи текут из неё.

Полчеловека и на

ржавой коляске висит

– ах! – катафота... «Весна» –

первый мой велосипед…

Вжикнули двери, и вон:

хватит абсурда, харэ!

Опухоль наших времён –

любодеяние пре.

* * *

Скрипит на зубах кока-кола…

...Сегодня, снимая кольцо,

я типа не для протокола,

сказал перегаром в лицо:

«А может не надо, не нужно

ломать устоявшийся брак?

Мы жили так нежно и дружно,

ну, правда, потом кое-как...»

А ты отвечала, внимая,

на пальце кольцо теребя,

и всё-таки тоже снимая:

«Но я разлюбила тебя».

Да, да, ты меня разлюбила,

но я полюбил, полюбил...

Колечко в кольцо положила.

И я на работу пошёл.

* * *

Когда чудит погода,

а ты не пьёшь вина,

когда спустя два года

ушла твоя жена,

похоронили деда,

но, главное, хоть плачь,

безбожно врёт газета

с программой передач,

в деревне беспробудной,

в нетопленной избе –

становится доступной

вся правда о себе!

Не играю, заметь.

Не пугаю опять.

Я готов умереть.

Не готов умирать.

Ни жена, ни родня,

ни поэзия – о! –

не волнуют меня.

Что-то было – прошло...

Не держите грехи

и на дне и на дне.

Исповедаться и

причаститься бы мне.

А потом постоять.

На себя посмотреть.

Я готов умирать.

Не готов умереть.

* * *

(из Байрона)

Как на могильную плиту

глядит прохожий иногда,

так Вы по этому листу

скользните взглядом, но, когда

случайно, через много лет,

совсем одна, прочтёте весь,

представьте: человека нет,

но Сердце человека – здесь.

куст второй: вера

* * *

Поначалу когда я крестился

и ни слова о вере не знал

я всё время креста тяготился

и как будто случайно снимал.

Я не ведал ни Крови, ни Тела

Иисуса Христа, ни того,

что иные под страхом расстрела

не снимали креста своего.

ПРИЛОГИ

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго.

Молитва Иисусова

Я ещё не видел света,

жил в предчувствии утра

и не оценил совета

батюшки отца Петра:

«Затевая с бесом битву

за смирение и рай

Иисусову молитву

постоянно повторяй».

Помню, стал я кипятиться,

а точнее – закипать:

«Круглосуточно молиться?

Ни о чём не размышлять?

Не хочу…» А что в итоге?

Я живу, как в страшном сне.

Мыслей нет. Одни прилоги

«надрывают сердце мне».

О ЗЕМНЫХ ПОКЛОНАХ

Открылась душа, словно рана.

Я, помнится, выпил сто грамм

и с мужеством юного хама

вошёл в переполненный храм.

Была, как сейчас понимаю,

страстная неделя поста.

На входе, у самого краю,

толпился народ, духота.

И тысячи глупых сомнений

смутили гордыню мою:

все рухнули вниз, на колени,

а я, как придурок, стою.

Из храма в язвительном зуде

я шёл, не умея понять,

как могут культурные люди,

так пошло себя унижать.

Дошёл до ближайшей кафешки,

взял пива, купил сигарет,

и в сторону Церкви, конечно,

ни шагу за несколько лет.

Теперь, возвратясь понемногу,

мне стыдно за мой самосуд,

ведь из благодарности Богу

земные поклоны кладут.

* * *

Конец недели. В честь субботы

ушёл домой пораньше он.

Сел на метро. Поехал в свой район.

Чуть только вышел, брякнул телефон:

дружок купил пол-ящика «Охоты».

Перезвонил жене. Меняя тон,

сказал, задержится – полно работы.

Жена устала и не без зевоты

сказала: «Хорошо, купи батон

и шпроты не забудь…» Да, да и шпроты.

…Сперва травили байки, анекдоты,

но пиво кончилось, начался недогон.

Сходили, взяли водки «Эталон»,

потом свели, как говорится, счёты,

потом попели типа в унисон.

Когда пришёл домой шумел, как слон

в посудной лавке. Скинув «камелоты»,

прошёл на кухню, выпил цитрамон,

лёг на диван и погрузился в сон,

помучившись немного от икоты.

А ночью было чудо из чудес:

Христос воскрес. Воистину воскрес.

* * *

На пустыре, там, где таможня,

где спит собака на земле,

где птица мается тревожно

одна в рассветной полумгле.

Где никуда вовек не деться

от проходных и проходных,

я вспомнил искреннее детство,

как бы ударили поддых.

И понял я… А что я понял?

Да ничего не понял я!

Я только детство проворонил,

и всею скверной бытия

отравлен я от фарингита

до хульных помыслов в башке…

Душа для Господа закрыта,

и слово спит на языке.

За тополями, гаражами,

где грязь и ноздреватый снег,

я плакал горькими слезами,

я вспоминал, что человек.

БУНТ

Мне в отрочестве бунта

хотелось до того,

что я вкусил как будто

всего, всего, всего:

за наркотой в цыганский

посёлок приезжал

и список донжуанский

усердно заполнял,

учился в театральном,

прочёл две тыщи книг,

ну и зашёл реально

в бессмысленный тупик;

и заболел тоскою…

А бунт совсем в другом:

в борьбе с самим собою,

в победе над грехом.

Поститься и молиться

и ближнего любить,

и к Богу обратиться,

и человеком быть.

Вот, где нужны упрямство

и мужество, как встарь…

Бунт – сущность христианства.

Иисус Христос – бунтарь.

* * *

Якоже бо свиния лежит в калу, тако и аз греху служу…

Канон покаянный

«…И вновь я согрешил. О, сколько раз

я зарекался, каялся и клялся!

Проклятый грех, увы, сильнее нас,

и я не выдержал, и я сорвался.

О, Господи, я малодушный раб.

Скажи, зачем рабу Твоя свобода?

Я так бессилен, немощен и слаб,

что вся моя лукавая природа

направлена, повёрнута на грех.

И я устал всё время подыматься…

И снова бухаться… Быть хуже всех…

Оставь меня… Хочу в калу валяться…

Надежды нет!»

«Слепец, надежда есть!

Иисус Христос – наш Бог, Спасенье наше.

Судья, не знающий про подкупы и месть.

Ведь не районный суд на Уралмаше

божественный премудрый суд,

прощающий за каждую Молитву,

за Покаяние и за Духовный Труд…»

И я встаю с собой на битву.

ветки: сюжетные стихи

«ДВА МИРА»

В Калуге я был у друзей

и сам напросился в музей.

Иду. Натюрморты, портреты,

пейзажи, но я не про это.

На всё безнадёжно легла

печальная тень ремесла.

То – плохо, то – глупо, то – мило…

И – опа! – картина «Два мира».

Две девушки. Первая – кукла.

Красива, нарядна, припухла.

Вторая – почти замарашка.

А что вы хотели, монашка.

Стоят в проходном коридоре,

и всё… Но заметил я вскоре,

что там за монашкой – окошко,

в нём синего неба немножко…

Спасибо, забытый художник,

что ты не маляр, не безбожник,

не правильный авангардист…

Спасибо, что ты реалист.

ЧЕТЫРЕ ШАГА

Рабочая общага.

Считая по прямой, –

всего четыре шага

до скучной проходной.

Четыре на женитьбу.

Четыре на развод.

Четыре на могилу.

Четыре на роддом.

И я на этих самых

проклятых четырёх

играл в житейских драмах

и чуть ли не подох.

А как-то раз во вторник

с немыслимой тоской

глядел на этот дворик

общажно-заводской.

На пресную ограду.

На пресные цветы.

И ощущал прохладу

вечерней пустоты.

БИЗНЕС (ТУМАН)

С водилой на «Ман»е*,

чтоб сделать навар

и выкрутить мани

везли мы товар:

плиту полтора на

три метра б/у…

Озёра тумана

скрывали траву.

Мелькали просёлки,

посты ГИБДэДэ,

мосты и посёлки,

столбы и т. д.

Мне выпал нажиться

нешуточный шанс

и, как говорится,

потрачен аванс.

Но совесть поэта

не купишь, увы,

хоть бизнесом это,

хоть как назови.

Открылось, сорвалось

моё воровство,

когда оставалось

всего-ничего.

И выйдя из «Ман»а

я твёрдо решил

и впредь без обмана

жить бедно, как жил.

Водила помялся

и тронулся, а

туман расплывался,

виднелась трава…

МУЗЫКА

Вместо иконостаса –

Владимир Семёныч Высоцкий…

С балкона – видна трасса.

Из окон высотки – высотки.

Папа – в горячем цехе.

Мама – в садике, в яслях.

Сын – уже в политехе.

Дочка – пока не ясно.

Папа – костры, гитары,

бардовские фестивали.

Мама, чтобы водяры

доверху наливали.

Сын – ненавидит прямо

любую музыку тупо.

А дочка – играет гаммы

и у неё группа.

В группе жених на басе,

приятель на микрофоне…

На иконостасе

место иконе.

* * *

Где-то нашёл по пьяни –

выбросить не хочу.

Пуговичку в кармане –

мучаю, кручу.

Спутница и подружка,

слушательница моя,

муза моя, игрушка,

по-э-зи-я.

Что мне до рая с адом,

ангелов и чертей,

если не будет рядом

пуговички моей?

Бросить тоску. Не бродить по парку.

Стихи не писать назло.

Уехать в деревню. Открыть столярку.

Изучить ремесло.

Делать двери, шкафы, ниши,

табуретки, столы…

Рубить срубы. Сводить крыши.

Настилать полы.

Выдохнул стихотворение, кроме

тебя самого куда?

А дверь висит на соседнем доме

и будет висеть года.

ПАЛАТА НЕВРОЗОВ

Поэт, инженер и водила,

рабочий, придурок и дед.

В обед медсестра заходила

и громко звала на обед...

У деда – характер несносный,

родня положила в нервозный

серьёзный отдел ПНД,

мол, ты суетливее чёрта

не дашь нам закончить ремонта,

квартиру продать и т. д.

Придурок. Но без «дыр бул щыла».

«Пе пе» да «пе пе» – утомило…

Лепечет и ночью и днём!

Вот где футуризм футуристы,

вот где реализм реалисты,

а впрочем, довольно о нём.

Рабочий судьбой покалечен.

Сын умер, и, стало быть, нечем

скрепить бездуховной семьи.

Жена позвонила на ужин

сказала: ты дома не нужен

и там, в отделении спи!

Водилу водяра водила.

Врачиха с утра приходила

сказала: «А ну-ка дыхни...»

Под капельницей на измене

больные, вдруг воздух по вене

пойдёт, а ему хоть бы хны.

Дошли мы и до инженера.

Поможет ему только вера.

Евангельский просто сюжет.

Расслабленный. Вялое тело.

Психолог помочь не сумела.

И рядом Спасителя нет...

Соседи мои по палате,

я тоже ведь не в шоколаде

и мне пострадать довелось,

но всё ерундистика это

и ты депрессировать брось!

Отличный невроз для поэта,

когда он с народом неврозь...

Лечились до самых морозов

и всё подходили к окну...

Как эта палата неврозов

похожа на нашу страну.

куст третий: поэзия

* * *

Увы, я вижу не «очаг» –

конфорку на плите

и не могу сказать «в очах» –

глаза вокруг не те.

Прости меня, высокий стиль

в классических стихах…

И я опять рифмую «пыль»

и не рифмую «прах».

* * *

Когда я прямо осознал,

что я в тридцать седьмом

и предал бы и подписал

и стал бы стукачом

я навсегда отрёкся от

возвышенных словес:

«герой», «романтика», «народ»,

«религия», «прогресс»...

Пишу словами бытия,

а не библиотек:

«смиренье», «вера» и «семья»,

«любовь» и «человек».

* * *

Горизонталь дороги

и вертикаль пути.

Конечно, мы не боги,

но по длине идти

осточертело, братцы,

не лучше ли в быту

нам смелости набраться

и двинуть в высоту.

Довольно всякой мути:

пейзажей, депрессух…

А что если, по сути,

писать, чем болен дух?

* * *

Не романтик, не лирик, не пророк, не судья,

а печальный сатирик, устремлённый в себя.

Что мне до человека вообще, в чертеже?

Я духовный калека, прокажённый уже.

Что мне люди другие? Их потёмки? Во-во…

Если язвы такие у меня самого!

Все хорошие, то есть все спасутся, мой друг.

У язычников совесть, как спасательный круг.

Я же буду в геенне. Но не в чёрной смоле,

не в наваристой пене в прокопчённом котле,

а без воли и власти и надежд на исход

в котловане у страсти… Кто грешил – тот поймёт.

* * *

По страстям, по страстям, по страстям

я сойду в непридуманный ад.

Что же нам, что же нам, что же нам

о различной туфте говорят?

Что мне ваши слова и слова!

Только Слово утешит меня.

И от смерти укроет сперва

и от муки избавит, храня.

* * *

Спасусь ли Божественным чудом?

А всё утешаю себя.

Душа продырявлена блудом,

как минами дно корабля…

Но хватит красивостей лишних!

Стихи – содержание, суть.

Не любит ни Бога, ни ближних

фальшивое сердце ничуть.

Отравлен мой разум лукавый

желанием славы людской…

И это желание славы

диктует строку за строкой.

* * *

У кого голосок у того и бесок.

(русская пословица)

Господи, не дай мне славы, публикаций, премий, книг…

Человеческие нравы ухудшаются от них.

Вот примерная картина: похвали меня слегка –

распаляется гордыня, появляется тоска.

А буквально пару лишних комплиментов нараспев –

изливается на ближних раздражение и гнев.

Я так страстно, так убого потщеславиться хочу,

что в сердцах прошу у Бога: пусть я лучше замолчу.